Он стоял на круглом балконе, опираясь на ограждение и тщательно вглядываясь вдаль. В синеве моря не предвиделось ничего неожиданного, но он не бросал свою безнадежную затею и продолжал ждать. Высокий, худощавый, с развивающимися на ветру седыми кудрями он сам себе напоминал выцветший пиратский флаг.

Его большой дом стал пристанищем для всей его необъятной семьи, а точнее для его детей от разных браков. Пристроенные вовремя жены обрели покой в руках друзей, партнеров и конкурентов по бизнесу. А его дети, получив от отца внушительную порцию любви к ближнему, помноженную на искреннюю привязанность друг к другу, постепенно все собрались под одной крышей. Они с детства считали себя братьями и сестрами и, уже обретя свои семьи, переехали жить к отцу. А он и не возражал. Здесь на берегу Финского залива места хватало всем. Бизнес приносил хороший доход, и даже если бы они все бросили работу одновременно, его состояния хватило бы еще лет на 50-60 безбедного существования. А пока они поддерживали империю своего отца, их жены рожали и растили чудесных детишек-ангелочков.

Вся его жизнь прошла в борьбе за бизнес и неустанной войне с собственным «я». Не сказать, что он сильно противоречил себе, но постоянное самоедство доводило его до исступления. Нервное отношение к жизни мешало ему самому ей наслаждаться, и выводило из себя всех его жен. Перелом в его жизни начался с появления маленьких морщинок у глаз. Он вдруг понял насколько мимолетно его пребывание на земле и впал в депрессию по случаю собственного открытия. Он ненавидел свои дни рождения, когда друзья и близкие хладнокровно, с подарками и цветами, напоминали ему, что с каждым годом он становится еще на один шаг ближе к своей могиле. А потом он и вовсе прекратил эту скверную ежегодную привычку. За неделю до ненавистной даты он уезжал из страны, и возвращался через неделю после нее. Так у него сформировался ежегодный внеочередной отпуск, и все отстали от него с поздравлениями.

Каждое утро, тщательно изучая свое лицо от внушал своему отражению:
- Я вечно молодой и бесконечно умный. У меня всего три недостатка - ум, красота и скромность, но с ними можно смириться...
Его личная секретарша встречала его неизменной улыбкой и фразой:
- Как вы замечательно сегодня выглядите, даже лучше чем вчера!
Интересно, если он бы он ей приснился, она бы и во сне ему так же рапортовала? Но время упрямо делало все наоборот, и годы сначала побежали, а потом стали мелькать как опоры электропередач за окном скорого поезда. Но в свои 80 лет он и под дулом пистолета ни за что не признался бы, что ему уже исполнилось 60!

Он встретил ее в Русском музее у картины Бруни 30 лет назад. Огромное полотно изображало кару небесную. На иудейский город сыпался дождь из змей. Картина отражала ужас и хаос, творящийся в древнем городе. Слева картины возвышалась колонна, наподобие Александрийского столпа, которую венчал медный змий. Но сильнее картины его поразила женщина, стоящая перед ней. Черные кудрявые волосы плотной шалью покрывали тонкие нервные плечи. Сложно было определить ее возраст. Тридцать пять она уже явно разменяла, но до сорока было еще далеко. Тормозила возраст ее удивительная красота, неподвластная времени. Она стояла перед картиной и плакала. Слезы беззвучно текли по щекам, но она не обращала на них внимание.
- Вам плохо? Вас так растрогала и удивила эта картина? - спросил он очень тихо.
Она вздрогнула и оглянулась. Такого отчаяния в глазах он не видел давно. Она отрицательно мотнула головой, достала платок и быстро вышла из зала. Он двинулся за ней, стараясь не преследовать ее открыто. Но, что-то его отвлекло, и он потерял ее из виду.

Всю неделю странная женщина не выходила у него из головы. Нельзя сказать, что он впервые видел плачущую женщину, но можно подтвердить, что ее поведение определенно несло в себе какую-то загадку, и совершенно точно, что именно он и должен был ее разгадать, а возможно и положить конец ее переживаниям.

В субботу магнит любопытства вновь затянул его в Русский музей. И снова, как и в первый раз он увидел эту же женщину у картины. Она завороженно смотрела на нее и плакала. Молчаливая истерика длилась больше часа, того часа, что он застал ее в зале. Потом женщина, как и вчера молча удалилась из музея. Но на этот раз он не упустил ее из виду. Она быстро шла по Невскому проспекту в сторону Невы. Дойдя до Дворцовой площади на мгновение задержалась у Александровской колонны. Скользнула по всей высоте взглядом и пошла дальше. Обогнув Зимний дворец, она остановилась у парапета набережной. Когда он к ней подошел, она сразу обернулась к нему с вопросом:
- Зачем вы преследуете меня?
- Мне показалось, что я могу вам помочь.
- Но как? - это скорее был крик отчаяния, чем вопрос.
- Если вы мне расскажете что случилось, я сделаю все что в моих силах.
- Это не в вашей власти, - она отрицательно качнула головой.
- Может не стоит так сразу отказываться от моей помощи?
- Ничего толкового из этого все равно не выйдет. Прощайте, - она быстро пошла к мосту, показывая, что разговор закончен.

«Что-то здесь не так. Почему второй раз я застаю эту женщину у одной и той же картины в слезах. Может разгадка кроется в самой картине?» Он решил не торопить события, и вернуться в музей позже.

На следующий день он целенаправленно пошел в музей. И подойдя к «Медному змию» начал внимательно изучать картину. И чем дольше находился он в контакте с этим произведением искусства, тем сильнее билось его сердце. Человеческий ужас, отраженный в глазах жителей проклятого города, показался ему знакомым, но он тщетно пытался вспомнить, где он это уже видел.

Ночью его мучили кошмары. Сначала ему снился пожар, он выносил из пламени чьи-то вещи, потом он бродил по старому городу в поисках собственного дома. А когда наконец нашел его, дверь ему открыла та самая женщина. Заплаканная, она протянула с мольбой к нему руки и он проснулся. Голова была тяжела, тело как после разгрузки вагонов. Доктор внимательно его осмотрел, но вынести вердикт не смог. Обычная температура, давление чуть ниже нормы, и хотя выглядел он как доходяга, но жить еще точно мог и достаточно долго. В конце концов врач предположил, что это не вирус, а душевное переживание. Такое он однажды уже наблюдал у своего пациента, когда от него ушла последняя жена.

Поправившись, он вновь поплелся в Русский музей в надежде встретить ту женщину. Но она больше не появлялась. «Что с ней могло произойти? Может случилось страшное, и я не уберег ее от беды?» Он продолжал внимательно разглядывать картину, и вдруг понял... На него взглянули полные пронзительного отчаянья глаза молодой красивой женщины. Это точно была она! Та женщина, с которой он говорил! Сомнений не было! Но этого просто не могло быть! И чем дольше вглядывался он в лицо молодой иудейки, тем отчетливее в нем проявлялись черты той женщины.
«Похоже я схожу с ума!», - он огляделся вокруг, и заметив служащую музея, подошел к ней:
- Ради Бога простите за глупый вопрос... Вам не приходилось здесь видеть очень красивую женщину с роскошными черными волосами, которая приходит к этой картине и подолгу около нее плачет?
Служащая встрепенулась:
- Вы знаете, это огромное полотно действительно производит сильное волнующее впечатление, но … мне ни разу не доводилось наблюдать около нее посетителей в слезах.
- Я сам ее видел несколько раз.
- Возможно, это было не в мое дежурство. Я вас давно заметила. Заметила, что вы проводите много времени у этой картины Бруни. Извините, но вы очень интересный мужчина, поэтому и привлекли мое внимание, но я не видела, чтобы вы с кем-то здесь общались.

Он вышел из музея, медленно прошел по Невскому, обогнул Эрмитаж и пройдя к набережной надолго завис у реки, вглядываясь в золотого ангела Петропавловской крепости.
«Этого не может быть. Я четко ее видел, разговаривал с ней... Куда она могла пропасть, и почему та дама на картине похожа на нее как две капли воды?»

Мучаясь этой загадкой он начал методично обходить галереи и выставки, в надежде встретить ее или что-либо, что поможет ему понять, что же с ним происходит. Но долгие хождения по музеям, изучения картин и посетителей выставок ничего ему не дали. Тогда он просто решил ждать ее в Русском музее, в полной уверенности что встретит ее еще раз. Так у него вошло в привычку проводить субботы у картины Бруни. Но, похоже эта идея была обречена. Молодая женщина так же отчаянно смотрела на него с картины, а он больше жизни мечтал о том, чтобы увидеть ее вживую. Прижать к себе изящную головку, зарыться губами в шикарные волосы и шептать ей что-то нежное и важное, дожидаясь пока она наконец успокоится. Он наизусть выучил все, что было связано с сюжетом и созданием этой картины. Так же как и автор он не разделял жестокости всевышнего, и не мог поверить, что Господь в самом деле смог так наказать иудейский народ всего лишь за его сомнение в способностях Моисея. Но увидев эту женщину, поговорив с ней он понял, что это чудовищная правда.
- Вы поняли, что это не библейский вымысел? - женщина тихонько подошла к нему сзади. Она не плакала, шикарные волосы с трудом угомонились в скромном узле на затылке.
- Я так и не понял, как я могу вам помочь?
- Главное, что вы поняли, что это не фантазия художника. Федор тоже не сразу поверил, что такое могло произойти.
- Федор?
- Да, Федор Бруни. Он тоже не сразу поверил в это злодеяние, пока не увидел картину моими глазами. Я рассказала ему все. Пятнадцать лет он работал над своим полотном.
- Но, это невозможно!
- Нет в этом мире ничего невозможного, особенно, когда это касается страданий миллионов людей.
- Мне кажется, что в этом вы правы. И что же мне теперь делать. Я могу как-то повлиять на... Да, я говорю чушь... Я не Господь Бог, хотя и он бывает столь жестоким...
- Суть этой картины в том, что спаслись только те, кто поверил Моисею! Только они. Но дети, дети не могли поверить... они погибали первыми. Это было страшно, у меня погибла вся семья, и лишь я вот так путешествую во времени, встречая честные открытые сердца. Увы, с каждом годом все реже мне удается с кем-то вот так свободно поговорить. Люди живут в условных рамках, созданных ими же. Они перестали открыто мечтать, открыто горевать, открыто восхищаться. Слезы восторга такие же драгоценные, как и слезы сочувствия сейчас большая редкость. Люди стали плакать только от собственного бессилия, собственного безденежья, болезни и смерти. Но это ведь просто сопутствующие земной жизни эмоции. Они так ничтожны по сравнению с целой, бесконечной жизнью.
- Жизнь, увы, не бесконечна.
- Я могу смело утверждать противное.
- И где? Где этот переход? Где эта дверь в бесконечность?
- Она распахивается внезапно, и никто не знает где его собственная дверь. Нет смысла искать ее раньше времени.
Они вышли из музея, философствуя о будущем и прошлом, об искусстве и музыке, культуре и обо всем человечестве в целом. Ветер с Невы приглашал на набережную.
- Я так понял, если мы встретились, то это не случайно.
- У Бога нет случайностей.
- Это фразу я уже слышал.
- Одна из немногих истин в этой жизни.
Он с интересом изучал эту женщину, путешествующую в мирах. Если до встречи с ней он мучительно желал к ней прикоснуться, и утешить ее по-настоящему, по-мужски, то теперь ему и в голову не могло прийти, чтобы просто взять ее за руку. Она была словно соткана из межпланетного вещества и он боялся, что от любого его прикосновения она сразу же исчезнет. Словно читая его мысли она покачала головой:
- А вот об этом думать еще не время.
Он смутился. Получается она читает его мысли. Что же делать? Как защититься? Как перестать думать о ее неземной красоте, о божественных глазах, в которых скорбь сменил ласковый свет.
- Хорошо, хорошо. Думайте, что хотите. Я больше не буду рыться в ваших мыслях.
- Получается вы владеете не только своими чувствами и мыслями, вам подчиняются и другие?
- Разум — он один. Если вы сможете к нему подключиться, то перед вами откроются совершенно другие перспективы. Вы сможете общаться не только на огромных расстояниях, но и в разных временах.
- Это уже из области фантастики.
- Отнюдь. Ваше современное бытие уже давно превзошло все самые нереальные замыслы лучших фантастов прошлых веков. И с каждым днем открытия становятся достоянием все большего числа людей.
- А я смогу еще с вами встретиться?
- Да.
- Как и где?
Она засмеялась, словно солнце попало на хрустальный шар, и все озарилось массой солнечных лучиков:
- Вам достаточно просто меня позвать.
- Как?
- Мария. И если наши мысли в это время встретятся я вас сразу найду.
- Как это загадочно. А если не встретятся? Где я смогу увидеть вас вновь?
- Вы меня позовете.
Он наклонился, чтобы поцеловать ей руку, но девушка словно растворилась в воздухе. Все случилось так как он и предполагал. Она исчезла, едва он захотел к ней прикоснуться.

С этого момента жизнь его круто изменилась. Хотя он и продолжал как и раньше тщательно за собой следить. Глядя по утрам на свое отражение он любил повторять:
- Ты стареешь моя маленькая звездочка, - он похлопывал себя пальчиками по лицу, - ничего! Надеюсь швов никто не заметит.
С юности он был душой компании и его обожали все, он же в свою очередь редко кого допускал к себе. Завистники считали его чудаком, конкуренты побаивались, не зная, что от него можно ожидать, остальные молча терпели его чудачества и истерики, понимая, что в душе он удивительно добрый и хороший человек. Он мог плакать над детским рисунком и падать в обморок увидев на стене паука. При этом в самых сложных жизненных ситуациях он обнаруживал в себе недюжинные силы на борьбу с неожиданными ударами судьбы и спокойно выходил сухим из воды в казалось бы совершенно безнадежных ситуациях.

Вот уже 30 лет он жил со своей тайной, не допуская никого в свои межпланетные отношения. Он продолжал видеться с Марией. Они также гуляли по набережной, ходили в музеи. И не могли нарадоваться своему необычному знакомству. Мария была также прекрасна, как и при их первой встрече. Единственное, что его удручало, что он не мог представить это небесное создание никому из своей многочисленной семьи. Хотя в этом и был его плюс. У него не было конкурентов, никто не соревновался с ним в остроумии, никто не затмевал его философские находки. Мария рассказывала ему о бесконечности человеческого сознания, об отношениях между мирами, диспутах между поколениями ученых. Все это было фантастически нереально, но в то же время он постоянно находил подтверждения этим играм разума в новых открытиях и катастрофах, которые не смотря на предпринятые меры, не могли во время предотвратить, опять же по своей нелепой самонадеянности властей, не слушающих свою интуицию и не видящих лежащие на поверхности подсказки. Об этом он узнавал позже, так как не мог вмешиваться в международные события, да и кто послушался бы 80 летнего старика с его пророчествами. Его семья весело реагировала на его чудачества, так как все безумно любили его, а внуки висели на нем как яблоки в урожайный год. Он прекрасно понимал философию малышей, легко читал их мысли, узнавал сокровенные желания и помогал им вместе их осуществить. Дети подозревали, что дед замешан во многих семейных чудесах, но раз он так тщательно маскировался не портили его игру.

Уже неделю Мария не приходила к нему. Как он ее не вызывал. Он шептал ее имя, а когда никого не было рядом кричал волнам, в надежде, что они донесут до нее его зов. Но Мария не появлялась. «Может я чем-нибудь ее обидел? Или затронул запретную тему и ей запретили со мной видеться? Но мы не касались политики, не касались судьбоносных проектов. Что могло случиться?» Один раз уже такое случалось, когда картина была на реставрации. Но она предупредила его заранее, что они не будут видеться какое-то время. У него пропал аппетит и желание общаться с родными. Семья заметив, что отец не в духе старалась не беспокоить его по пустякам, и в тот день, когда он не спустился к обеду, никто из домашних не удивился. В последнее время он мало кушал и заметно похудел, хотя и так был в наилегчайшей весовой категории, не смотря на приличный рост. Случалось, что за целый день он ограничивался парой чашек кофе, а спускался лишь к вечернему чаю.

Его отсутствие за ужином серьезно обеспокоило домашних. Но когда сыновья поднялись они увидели, что их отец мирно качается в кресле, наблюдая как белый парусник танцует на волнах.

- Мария, это и есть та дверь?
- Да. Та самая.
- Как красиво! Я давно не ходил в море.
- Мы решили, что это будет достойным переходом.
- А как же моя семья? Я не попрощался?
- Я не думаю, что они смогут тебя отпустить. Ты останешься с ними на связи и они очень быстро это поймут, так что горевать о тебе не будут.
- Это правда?
- Они только завтра поймут, что ты их покинул.
- Когда я увижу их вновь?
- После официальных формальностей, которые никому не нужны. Но раз люди привыкли делать бизнес на чужом горе, мы не вправе в это вмешиваться.

Кораблик весело мчал навстречу облакам, а ветер колыхал седые кудри того, что осталось от этого милого, но сложного человека.

- Это дедушка помог тебе справится с этой сложной задачей!
- Нет я сам!
- Попробуй подумать, откуда мог прийти ответ в твою пустую бестолковую голову!!! - два белокурых мальчонки носились друг за другом. Младший отчаянно отбрыкивался он старшего, пока тот не зацепился за ковер и не растянулся во весь рост в гостиной.
- Ага! Ага! Опять скажи, что мне дедушка помог!
- Конечно помог, ты был его любимчиком, - мальчишки хохоча выскочили в сад.

- Как они быстро растут.
- Но, если ты будешь выполнять за них всю домашнюю работу, они вырастут полными оболтусами.
- Хорошо, Мария, я больше не буду.
- Ты это говорил уже тысячу раз.
- Главное, что в этой семье никто толком и не понял, что я от них ушел.
- Они просто очень тебя любят.
- Отец!... Отец!!!
- Ну вот, опять...
- Отец, ты конечно можешь не отвечать, но я очень сомневаюсь, что моя старшая сама выиграла этот грант...
- Честно говоря, я упустил этот момент. Значит малышка сама смогла эта сделать. Или? Мария, ты же мне только что говорила, что не надо вмешиваться в детские дела?
- А кто же виноват в том, что ты следишь только за мальчиками?

Они продолжали спорить, а кресло привычно покачивалось на ветру, забавляя сидящих на парапете чаек.

Автор Марина Денисенко
28.02.2009 г.

Loading