Она мечтала об этом городе всю свою сознательную, а до этого и бессознательную жизнь. Первые фотографии, которые попали ей в руки, были еще довоенными карточками Парижа. Чёрно-белые, с ещё пустынными улочками и редкими чёрными машинами. На оборотной стороне чернилами были сделаны надписи по-французски и простым карандашом, мелким красивым почерком, стоял русский перевод. Как они попали к ним в дом она не знала, но разглядывать их могла часами, мечтая об этом нереально волшебном городе. Засыпая, она рисовала себе удивительные картинки жизни в Париже. И ей часто снился один и тот же сон. Они с парнем, взявшись за руки, бежали вверх по бесконечной лестнице, над которой возвышался белокаменный храм...
Он покрывал поцелуями её лицо и шею, зарываясь в её роскошных волосах.
- Я люблю тебя! - кричал он, кружа её в объятьях.
- Тише, - шептала она, - нас услышат....
- Я хочу, чтобы весь Париж слышал как я тебя люблю!
Они опускались на ступеньки собора, и он, нежно целуя её пальчики, уже шептал:
- Любимая, возьми моё сердце. Оно твоё навсегда!
И от его поцелуев её руки начинали пылать, словно живое сердце переходило в её ладони.
- Посмотри, какой прекрасный Париж! Он у твоих ног, как и я. А над нами церковь Святого Сердца. И все мы просим, возьми нашу любовь. Возьми наши сердца. Оставайся с нами. Не уходи... Я прошу тебя.
И в тот момент, когда она уже собиралась ему ответить сон обычно обрывался, или её будили. Обрывался он и тогда, когда она пыталась разглядеть своего спутника. И проснувшись, ещё долго не могла упокоить потревоженное нежным чувством сердце, и покрытые поцелуями ладони. Это был её любимый сон. Она была готова вообще заснуть навсегда, уйдя в своё волшебное видение. Иногда ей снилось, что они бежали наверх ранним утром, когда Париж ещё тонул в спящей дымке. Или порывы ветра срывали его слова, и он кричал куда-то вверх, косматым облакам, которые неслись по сердитому небу. Случалось, его признания обрывал праздничный фейерверк, рассыпаясь над городом сказочными фонтанами.

И вот, сбылась мечта всей её жизни! Да и не только её. Париж был золотой мечтой всей её семьи. О Париже грезила её бабушка, которой её мама передала по наследству любовь к французской столице. И снова, как во сне, её сердце вырывалось из груди, мешая ей дышать и реально осознавать действительность. Она гуляла по Парижу, стараясь впитать в себя пьянящую атмосферу этого города, и, при случае, оставить на кончиках пальцев воспоминания о нём. Вот шершавые стены Триумфальной Арки. Какая она огромная! А вот и главная река Парижа. Как там было в детстве? Какое сено не горит? И чайки орут от восторга, не скрывая своих эмоций. Может они тоже осуществляют мечту всей своей жизни? Она гладила серый каменный парапет, обрамляющий реку. Камни совершенно безразличные к ней, ко времени, да и ко всему миру, оставляли на её чувственных пальчиках пыльный оттенок своего превосходства. «Вот вы какие?» - улыбнулась она, и тут же получила в ответ миллион искорок от улыбок таких же опьянённых Парижем туристов.

Он заметил её сразу. Слишком красивая, чтобы быстро отвести взгляд. И... очень знакомая, хотя он трезво осознавал, что видел её впервые. Но эти пухлые губки, эта озорная родинка над верхней губой... Было в ней что-то неуловимо знакомое и притягательное. Шикарная копна вьющихся волос, непривычного совершенно натурального русого цвета, нейтральные джинсы и удобная майка, не стеснявшая её большую высокую грудь. От неё веяло свободой и одухотворённостью. Живое произведение искусства. Скорее всего она чья-то муза, воплотившаяся в живую субстанцию. Таких красивых девушек он уже давно не встречал. Точнее, красивых он встречал каждый день, но они были такие все одинаковые, словно делались под копирку. Он уже иногда подумывал, что их просто клонируют, изменяя лишь номер телефона. И он, особо не заморачиваясь, записывал их телефоны под одним именем — Ma Cherie.

Девушка явно его не замечала, или искусно притворялась, что не видит его, ведь он уже два часа ходил за ней следом. И ему даже стало обидно, что она ещё не обратила на него внимания. Но заговаривать с ней первым было бы неприлично. А вот опекать её придется, а то и не заметит, как останется без кошелька и документов. Девушка то и дело вскидывала свой фотоаппарат, ощупывая им элементы фасадов и памятники зодчества. А он, блуждая за ней тенью по городу, аккуратно поглядывал, чтобы увлечённая архитектурой девушка не стала лёгкой добычей карманников, и продолжал вспоминать, кого же она ему так сильно напоминает.

Первый приезд в Париж показался ей возвращением к старому другу, словно она когда-то уже жила здесь. И Париж смог узнать её среди тысяч новых лиц, подмигивая своим волшебным отражением в воде. Она легко ориентировалась по карте, ведь в мечтах бывала здесь не раз, а маршрут от отеля проложила сама,. Экскурсионная программа, входившая в её туристическую путевку, её не тронула. Точнее ей не понравились спутницы, с которыми она летела. Они восторженно говорили о шедеврах эпохи Возрождения, пока не коснулись французской земли, где они сразу приземлились, и даже смогли потеряться между терминалом и автобусом. В довершении ко всему, они всю дорогу до самого отеля мучили гида на предмет шоппинга. Он, отчаянно сопротивляясь, пытался перевести тему в русло ознакомительной экскурсию по городу, но безуспешно. Поэтому, едва они получили ключи от комнат, она сказала ему, чтобы он не терял её и не беспокоился, так как в Париже у неё полно друзей, и она будет под надёжной охраной. Приятно, что гид не усомнился в её словах, и она получила неделю полной свободы.

Эйфорический воздух романтической столицы продолжал кружить голову. И она, рассматривая архитектурные шедевры, вдруг почувствовала, что и сама стала таким же объектом наблюдения. Она встретилась взглядом с кем-то знакомым и только тогда поняла, что уже не первый раз встречается с одними и теми же глазами. И вот на мостике у Нотр-Дама она всё-таки отважилась резко развернуться и спросить:
- И долго вы ещё будете меня преследовать?
- О! Вы русская? - обладатель знакомых глаз искренне удивился.
- Я надеялась, что своим вопросом хотя бы отпугну вас.
- Да что вы, наоборот! Вы даже не представляете, как вы обрадовали меня! Вы первый раз в Париже?
- Неужели это так заметно?
- Да. Человека, первый раз попавшего в Париж видно издали. Он искрится от счастья и сияет как новый Ferrari. Ещё не много, и с ваших уст сорвется «Браво!» и вы начнёте рукоплескать Сене, памятникам и скульптурам. И если вас сейчас не остановить, то...
- То что? Мною заинтересуются жандармы?
- Скорее цыгане. Здесь их любимое место. Вон, смотрите, мальчишка. Я сомневаюсь, что эту новенькую видеокамеру ему подарила его цыганская мама.
Смуглый мальчонка пытался разобраться с новой игрушкой, которая ему никак не поддавалась. И хотя он откровенно путался под ногами, никто на него не обращал никакого внимания. Толпы туристов мидитировали с фотоаппаратами и камерами в руках, не отрывая взгляда от Собора Парижской Богоматери. Казалось, что если бы их осторожно раздели, они бы этого не заметили, пока бы не замерзли самым естественным образом.
- Знаете. Я мысленно уже бывала здесь. И мне кажется, что когда-то это всё уже видела. Мне даже знаком этот запах, и солнце гладит мои волосы...
- Это обычное явление. Париж у многих вызывает интерес, его изучают, о нём читают в романах, в него влюбляются с первого взгляда. И когда приезжают сюда, то просто теряют голову от счастья. Или ведут себя как дети - естественно и непринужденно. Они в восторге от каждого прожитого дня. Обратите внимание на этих трёх японок. Могу поспорить, что у них сердце зашкаливает от счастья!
- Похоже здесь все так реагируют! Это же потрясающе красиво!
- Гляньте на эту группу немцев. Смотрите что они делают?
- Похоже что-то уронили, или у них украли камеру?
- Нет, не угадали!
- Так что они высматривают под ногами?
- Центр Парижа.
- Да ну....
- Правда, правда! Посмотрите. Нашли! Сколько удивления и радости!
- А бывает и наоборот?
- Вы не поверите, но бывает. Встречаются и такие, которых вообще ничем не удивишь. Они всё время сравнивают! Им всего мало, или кажется, что лучшее они уже видели, но где-то совсем в другом месте, в другое время, а возможно и в другой жизни.
- Да, пессимистов-реалистов хватает везде. Непонятно только зачем они вообще по миру болтаются, сидели бы дома у своих телевизора и ворчали бы сами с собой.
- Может им родственники дарят путевки, чтобы не видеть дома их постные лица? Они засмеялись.
- А откуда у вас такое замечательное произношение? Вы здесь учитесь?
- Да учусь. Но я парижанин, хотя и родился в русской семье!
- А, тогда понятно. Это всё объясняет.
- Нет-нет. Не скажите! Есть русские семьи, в которых даже в 3-ем поколение почти не помнят родного языка. Они полностью интегрировались и не хотят выделяться из общей массы. А мою семью это искренне огорчает. У нас дома принято говорить только на русском. А время от времени мы даже устраиваем русские вечера.

Он был очень мил и почти не отличался от проходящей мимо молодёжи, которой вблизи Сорбоны было не меньше, чем туристов. И было заметно насколько понравилась ему эта девушка, и как он не хочет с ней расставаться.
- Если есть желание посмотреть город не туристическим взглядом, я могу стать вашим персональным гидом.
- Судя потому, что вы уже давно за мной откровенно шпионите, я думаю, что вы вполне располагаете временем для такой экскурсии.
- Вот и отлично! Только для начала давайте познакомимся и перейдём на «ты», если конечно вы не против. Меня зовут Александр. А вас?
- Александра. Хотя, могла быть и Надеждой, в честь моей прабабушки.
- Александра - очень красивое имя. Но Надежда тоже бы вам подошло.
- В моей семье решили, что я могу повторить её судьбу и решили не рисковать.
- Что-то было не так с вашей бабушкой?
- Прабабушкой. Да всё так. Просто эта история к Парижу не имеет никакого отношения, кроме того, что и моя прабабушка всю свою жизнь мечтала здесь побывать. И сейчас, я уверена, что она улыбается мне с небес. Привет, бабуля! Я здесь! В Париже! - девушка помахала рукой куда-то вверх вглубь Вселенной , - и если уже договорились на «ты», то давай на ты.
- Тогда пойдём к центру Парижа! - юноша увлёк её за собой через мост.

Это было совершенно волшебно. Знаменитый Нотр-Дам де Пари возвышался над нею во всём своём резном великолепии.
- Он потрясающе красив. Слов нет!
- А слов и не надо, наслаждайся видом!
- Александр, я всегда думала, что Собор Парижской Богоматери и есть самый центр Парижа. Мне и в голову не приходило, что он может быть под ногами, а не над головой.
- Да вот же он. Смотри! Как раз самый-самый центр!!! Ты можешь прикоснуться к этой звёздочке, от которой идёт отсчёт всего Парижа! Это его нулевой километр!
Он показал ей круг, с вкрапленной в мостовую бронзовой звездой. Она дотронулась до него рукой! Похлопала.
- Здравствуй, родной! Привет от всех женщин моего рода! Я в самом центре Парижа?
- Да! В самом центре!
- Как хорошо, что я тебя встретила. Мне бы и в голову не пришло в двух шагах от Нотр- Дама смотреть себе под ноги. Можно зайти внутрь?
- Конечно! Пошли.

И, хотя, она давно была готова к встрече с этим средневековым чудом, внутренняя красота собора поразила её ещё сильнее его внешности. Она присела на скамью и закрыла глаза. Но перед глазами ничего не исчезло, она продолжала любоваться отраженной в сознании великолепной картиной собора. Заиграл орган, и она, привыкшая с детства к глубокому звуку этого инструмента, ушла с головой в восторг.

«Как она прекрасна и наивна! Кто же мог отпустить эту девушку одну в такой шумный и соблазнительный город? А ведь она самая прекрасная из всех красавиц, которые на моей памяти смогли покорить Париж». Он осторожно взял её за руку, но она её не отдернула и даже не открыла глаз. Похоже ей было так волшебно, что она просто боялась открыть глаза, чтобы случайно не проснуться как в детстве.
- А как твоя семья попала в Париж? - девушке не хотелось покидать возвышенный уют храма и она решила шёпотом продолжить разговор. К тому же она присела первый раз за весь день, и чувствовала просто райское блаженство во всем уставшем от впечатлений теле.
- О! Это было очень давно. Ещё до войны. Мне толком и не рассказывали. Тогда кто-то уезжал, кто-то оставался. Фотографии родственников, которые в России остались, хранятся в семейном альбоме. Это самая дорогая наша реликвия, ведь там история нашего рода с начала прошлого века. Знаю только, что у прадеда был родной брат. И когда наша семья уезжала, он в последний момент исчез. Просто не пришёл к поезду. Сначала думали, что он опоздал, но потом узнали, что он остался в Советском Союзе из-за своей любви. У нас есть его фотография с девушкой. Она неземной красоты. Я бы из-за такой девушки тоже остался. Кстати, ты на неё чем-то похожа. У неё такая же родинка.
- Спасибо за комплимент! Родинка у нас фамильная! Передается по наследству по женской линии. А потом они к вам приезжали? Сейчас с ними встречаетесь?
- Нет. Во время войны мои уехали из Франции. И хотя после войны прадед долго отправлял запросы, никакой информации так и не нашлось. Брат как в воду канул. Сейчас уже очень поздно его искать. Пойдём дальше?
И хотя отрываться от музыки и разноцветного сиянья витражей не было никакого желания, она, пообещав себе сюда еще раз вернуться, неохотно покинула святое место.

- На сколько дней ты приехала в Париж?
- На целую неделю.
- Как это мало. За это время по городу можно только пробежаться, - огорчился юноша.
- Я сюда ещё вернусь!
- Я в этом не сомневаюсь. А где ты остановилась?
- На Монмартре. Недалеко от Мулен Руж.
- Отлично. Это наш район. Мы живём там недалеко, чуть выше на горе. Ты в Сакре Кёр уже поднималась?
- Нет еще. Видела её белоснежную красоту только издали.
- Это мой любимый собор. От его подножья открывается роскошный вид. Париж словно лежит у твоих ног.

Они бродили по городу, то и дело останавливаясь перед его знаменитыми достопримечательностями. И хотя она часто доставала карту, сверяясь со своим маршрутом, вырастающие перед ней памятники истории, всё равно на время лишали её дара речи.
- Ты меня извини, я вижу, что ты очень устала. Конечно столько впечатлений за один день.
- Если честно, то я не так устала, как проголодалась. Где здесь можно вкусненько поесть?
- Должен тебя огорчить, до 8 вечера ничего приличнее лёгких закусок мы с тобой не найдём. Зато у меня есть шикарная идея. Если ты, конечно, не против, я могу пригласить тебя на ужин домой.
- Это такой изящный способ заманивать домой голодных русских девушек?
- Нет. Ты будешь первой. Русской. И это лучший способ очень вкусно наесться. Не бойся, у нас сейчас в гостях бабушка. Она не даст тебя в обиду, и к тому же она волшебно печёт! А сама ничего не ест, соблюдает фигуру. Так что для неё будет большая радость накормить русскую красавицу! У неё такие пирожные! Ты умрёшь от восторга!
- Увидеть Париж и умереть? Что-то мне это напоминает. Я не испугаю твою семью своим вторжением?
- Я же не замуж тебя зову, а только на ужин! Родители уехали на воды в Баден-Баден. Они заблаговременно бабушку выписали, чтобы я с голоду не помер и от тоски не взвыл.
Они засмеялись.
- Тогда я согласна. А потом в Сакре Кёр.
- Мы как раз там рядом и живём.

В его семье привыкли к его чудачествам. Он отличался своим мягким характером, патологической любовью к русским и магической способностью легко сближаться с людьми. Поэтому он спокойно приглашал их домой, когда у них гостила бабушка. Она могла похвастаться своими кулинарными способностями, и он был уверен, что это доставит удовольствие и ей, и его новым знакомым. Бабушка обожала Александра. Он чем-то напоминал ей её отца. Такой же открытый и улыбчивый. Чаще всего их гостями были люди творческие, которых Александр встречал на площади художников Тертр. И вот, первый раз он привёл девушку.
- Бабушка! Это мы! Какой аромат! Что на этот раз ты фантазируешь?
- Если по запаху сможешь определить состав, то дам попробовать!
- Поздно! Я уже умер от восторга!
- Проходи! И познакомь меня со своей спутницей!
- Это Александра. Она из России.
Бабушке было достаточно одного взгляда на девушку, чтобы оценить её красоту и приятную улыбку:
- Очень приятно. Я Елена Александровна.
- Я заметила, что у вас много Александров в семье!
- Да, у нас Александры и Марки. Младшего брата отца звали Марк, в честь него он и назвал своего сына.
- Хорошая традиция. Меня тоже хотели назвать в честь моей прабабушки, Надеждой.
- Очень красивое имя. Знаковое для нашей семьи. С ним связана целая романтическая история. Но, мойте руки и за стол. Потом фотографии покажу.

Александра откровенно наслаждалась пирожными. Она полностью растворилась в тёплой домашней атмосфере, сдобренной оттенками корицы и миндаля, и с удовольствием наблюдала за остроумной перепалкой своего спутника и его бабушки. А бабушка откровенно любовалась ею. «Какую красавицу он пригласил в дом! И сразу видно, что хороших кровей, породистая!»
- Сашенька, вы уже бывали в Париже?
- Нет. Но у меня такое чувство, что я здесь родилась. Он мне с детства снился.
- Такое бывает?
- Наверное впитала с молоком матери. У нас в семье все одержимы Парижем.
- О, вы из дворянской семьи? Невооруженным глазом видно, что в вас течёт благородная кровь!
- Правда? Спасибо. Моя прабабушка была дворянкой, и эту мечту о Париже передала всем. Но я первая из нашей семьи, кто всё-таки смог её осуществить.
Она рассказала, как в детстве перебирала фотографии с видами Парижа, мечтала о нём, и вот сегодня легко узнавала эти улицы. Словно когда-то давно здесь жила.
- Когда мы приехали в Париж, то тоже посылали фотографии папиному брату. Он остался в России из-за своей любви. У нас остались фотографии той поры. Мало, но есть. Она достала пухлый старинный альбом. И стала его листать, рассказывая о тех, кого помнила и знала.
- Постойте! У нас точно такие же фотографии есть! Именно их я и знаю с детства! - Александра увидела знакомые виды Парижа, - а это кто? Артист? У нас тоже точно такая же фотография есть!
- Нет, вот тут вы, деточка, ошибаетесь. Конечно он очень похож на артиста, но этот красавец мой дядя, Марк. Отец мне о нём много рассказывал. Он очень любил его, и до самой смерти не терял надежды найти его. Но так и не нашёл. А вот и та единственная фотография, где Марк со своей любовью, со своей Надеждой.
Александра обомлела. С фотографии на неё смотрела её прабабушка Надя. И хотя у них такой фотографии не было, но спутать её было нельзя. Чёрные кудри, семейная родинка над верхней губой, счастливая улыбка. Она замерла и отодвинулась вглубь кресла.
- Сашенька, что с вами? Вам плохо? Здесь очень душно наверное. Сейчас открою окно.
- Да нет. Всё в порядке. Наверное слишком много впечатлений. Похоже, я просто переутомилась. Если вы не против, я уже пойду в отель. Я очень рано встала, перелёт, дорога..., - девушка стала что-то лепетать, - отель тут рядом, внизу, около 10 минут. Не волнуйтесь я не заблужусь.
- Хорошо, хорошо. Александр сейчас вас проводит. И, если ещё будет время я жду в гости. Специально для вас испеку прелестный пирог! Здесь не умеют печь пироги!

Они распрощались, и девушка пыталась унять сердцебиение глубокими вздохами, чем только спровоцировала ещё и головокружение.
- Давай на скамеечке отдышимся, - парень обнял её за плечи и усадил во дворе около маленького фонтанчика. Отдышавшись они медленно пошли вниз. Александр боялся спугнуть девушку своими расспросами, и поэтому молчал, ожидая, что она сама ему всё расскажет. А она пыталась понять как ей теперь из этой ситуации лучше выпутаться. Ведь получается, что она единственная кто знает что произошло дальше. И как ей теперь поступить? У неё нет никаких вещественных доказательств того, что тогда произошло.

Они расстались у дверей отеля, договорившись встретиться рано утром, чтобы отправиться к Сакре Кёр до основного нашествия туристов.

Александра так и не поняла, спала ли она в эту ночь. Слишком много думала и разговаривала сама с собой, представляя что она может сказать, и что получить в ответ. Поэтому когда они утром встретились она выглядела уставшей, с лихорадочным блеском в глазах.
- Здравствуйте сударыня! Что-то вы, нынче не важно выглядите. Не простудились вчера случайно?
- Нет, со мной всё в порядке. Просто очень плохо спала. Я всегда в первую ночь не могу нормально уснуть на новом месте. Мешают запахи и звуки. Всё мешает.
- Может стоит перенести эту затею с Монмартром?
- Да нет же, я об этом так долго мечтала!
- Устанешь ещё больше. Давай оставим Монмарт на сладкое. Тем более такой густой туман с утра. Всё равно города не будет видно.
- Ладно. Уговорил. Что по плану?
- Места, связанные с Наполеоном!
- И в собор Дома инвалидов пойдём?
- Безусловно. Там же хранится прах Наполеона.
- Да, я знаю. И саркофаг выполнен из красного гранита из Карелии.
- Вот. А теперь сможешь увидеть его своими глазами.

Александр с удовольствием гулял по Парижу, выбирая из моря информации для своего рассказа только всё самое интересное. Они сразу договорились «знакомиться с городом ножками» и редким исключением становилось обратное возвращение домой на метро. Нужно же было познакомиться с Парижем и снизу.

Время летело стремительно и незаметно, и хотя гуляли они до поздней ночи, а рано утром он уже ждал её у дверей отеля, им не хватало время для общения. И вот пошёл её последний день. Завтра вечером она улетала. И он вдруг ясно понял, что если позволит ей уйти, то потеряет её навсегда, а сам умрёт от тоски. Засохнет, и упадёт желтым клиновым листом к ногам дворника. Утром они поднимутся на Монмартр, и он скажет ей всё. Всё о чём давно хотел ей сказать, но не решался, так как всё ждал подходящего случая и не хотел торопить события. Тем более она не давала повода к таким объяснениям. Но и не противилась, когда он брал её за руку или обнимал за плечи. Им было просто очень хорошо вместе. Так хорошо, что будет смертельно плохо, когда они расстанутся.
- Сегодня вечером бабушка готовит для тебя прощальный ужин. Она печёт свой фирменный пирог! Вместо ожидаемого восторга девушка погрустнела. Словно тучи на миг закрыли пол небосвода.
- Подожди. Давай выпьем по чашечке кофе и немножко отдышимся, я вижу, что ты устала. Они присели прямо на улице, чтобы не упустить ничего интересного из городской жизни.
- А теперь рассказывай. Что произошло? Я ничего из вашего разговора с бабушкой тогда так и не понял. Она тебя чем-то обидела? Ты так переменилась в лице, словно приведение увидела.
- Так оно и было, - Александра уже решила для себя, что не будет тревожить эту прекрасную семью своими страшными тайнами. И вот, всё-таки не удастся уйти от ответа.
- Тогда делись! Я уважаю мистику!
- Это не мистика. Это история. История давно минувших дней.
- Интригует.
- Я знала, что наш земной шар не такой большой, как кажется, но и не догадывалась насколько тесно связаны между собой люди.
- Я это давно подозревал. Продолжай.
- Не торопи и не сбивай. Этот разговор будет очень тяжёлым.
- Для тебя?
- Увы и для тебя...
- Ну, это как сказать!
- Вот так и скажу. Или... Александр, а может не стоит ворошить пыль веков? Это всё произошло так давно...
- Я понял. Тогда ты не спала всю ночь не из-за нового места. Но, теперь и я не хочу лишаться сна, пытаясь собственноручно расплести клубок твоих тайн. Поделись. Я уверен, что и тебе станет легче, и я получу какой-то новый для себя урок. Рассказывай! А то моя бабушка оставит и тебя и меня без сладкого.
- Она и так лишит теперь меня сладкого. То, что я тебе поведаю, может внести очень много горечи в вашу Долче Вита.
- Тогда давай сразу пойдём ко мне домой, чтобы тебе не пришлось дважды мучиться, и пусть моя мудрая бабушка поможет нам разобраться со всеми твоим страхами и парижскими тайнами. Договорились?
- Хорошо. Давай попробуем.

Бабушка открыла им дверь, выпустив из квартиры сложные ароматы чего-то сдобного.
- Да, это мой фирменный пирог. Марш мыть руки!

Александру никто не торопил, все ждали, когда она соберётся с мыслями и сама начнёт разговор. Но девушка всё медлила, пока бабушка опять не взялась за альбом. Она открыла страницу с фотографией Марка.
- Александра, что вы знаете о моём дяде? Вы же узнали его на фото? Что вам известно? Где он? Где живёт его семья?
Молчать дальше уже не было смысла, и девушка осторожно начала:
- Мне очень больно об этом говорить. Но если вы настаиваете....
- Да, Саша. Я понимаю, что это всё было очень давно, но хотелось бы знать, что тогда произошло? Почему Марк не поехал со своей семьёй? Я понимаю, что вы связаны с этой тайной? И не случайно же вы так сильно похожи на его девушку?
- Вы правы. На фотографии ваш дядя Марк с моей прабабушкой Надеждой. Марк был её первой, самой сильной и единственной любовью. История их любви — наш семейный бриллиант, который имеет, увы, только устную форму и очень трагическую оправу.
- Что же с ними случилось? Куда они переехали потом? Почему мы так и не смогли их найти?
- Случилось самое страшное, что может произойти в этом мире. Перед войной, когда всё было напитано страхом, самые слабые или запуганные люди доносили друг на друга, лишь бы остаться самим в живых. И ваш дядя Марк стал жертвой такого вот доноса.
- Но он был очень аккуратен в высказываниях. Умён, спокоен, его почти невозможно было спровоцировать на конфликт.
- Тем не менее, Марк имел неосторожность вольно выразиться в кругу своих друзей. Разговор шёл о химии и он опрометчиво высказался, что немцы лучшие химики.
- Но в то время так оно и было!
- Да. Но, об этом не говорили, по крайней мере вслух! Словом, Марка арестовали....
- Боже мой...
- Его арестовали и расстреляли.
- За одну единственную фразу? Такого талантливого ученого? Этого не может быть! Его судили?
- Нет. Тогда решения принимали молниеносно, не разбираясь в тонкостях. Людей расстреливали без суда и следствия, только на основании доносов.
- Какой ужас! У нас ещё оставалась надежда, что может быть где-то живут его дети, внуки. А как же Надежда? Что было с ней?
- Совершенно случайно её не тронули. Может не поверили, что у еврея с русской могут быть серьёзные отношения. К тому же, когда пошли сплошные аресты, они стали реже встречаться. Видно он что-то предчувствовал и хотел её оградить от неприятностей.
- Да. Это ужасно. Сколько боли война всем принесла, и до сих пор продолжает ранить. Удивительно то, что вы нам это сейчас рассказали, и, что именно мой внук встретил вас, и привел в наш дом. Тут уже точно без мистики не обошлось. Я сразу поняла, что здесь что-то не так, когда вы побледнели и резко ушли. А фотографии в вашу семью попали не случайно. Скорее всего Марк не решился оставлять их у себя, но они ему были дороги. А учитывая то, что там кроме Парижа не было личных фотографий, для Надежды они скорее всего были безопасны. И надо же, за столько лет не затерялись.

В день отъезда они встретились у дверей отеля раньше обычного. Они поднимались по ступенькам Монмартра в прохладе утреннего тумана. Дома как сказочные великаны возникали на их пути и так же волшебно таяли. Он, привычный к таким физическим упражнениям, время от времени останавливался, давая девушке возможность перевести дыхание. Он крепко держал её за руку, мечтая о том, чтобы никогда её больше не отпускать. Именно там, на верху, он признается ей в том, насколько она стала ему дорога. И возможно, любовь его далёкого предка передалась ему по наследству. А вот что чувствует она?
Париж еще спал, когда они, добравшись до ступеней Сакре Кёр, опустились передохнуть. Их взгляду предстал совершенно волшебный город, лишь силуэтами, напоминавший Париж. Он её обнял и сразу понял, что чувства, которые заставляют её так трепетать в его руках, относятся не только к восторгу от увиденного. Рядом никого не было и он отважился на признание:
- Прошу, выслушай меня, и, ради Бога, не перебивай, - он опустился перед ней на колени, взял её ладони в свои, - Париж у твоих ног, как и я. И он так же влюблён в тебя, как и я. Ты покорила наши сердца, и теперь они твои. Этот белый храм, который возвышается над всем Парижем, это церковь Святого Сердца. И здесь, у его подножья я прошу тебя. Не уходи... Девушка замерла, она боялась дышать. Ведь сейчас произойдет то, что было всегда. Она проснётся. И развеется этот волшебный сон, исчезнет Париж и этот юноша у её ног...

- Посмотри, какие они милые, словно созданы друг для друга, - молодая пара с удовольствием следила за ними, скрываясь в тумане. Он, играя с её черными кудрями, нежно целовал её, приговаривая:
- А ведь ты не верила, что они встретятся! И не только встретятся, но и сразу полюбят друг друга!
- Верила. Просто не знала, что наша любовь может обрести такую красивую земную форму. Ведь этот сон видели все женщины нашего рода, и не один раз. Почему они не могли поверить, что мечта может осуществиться?
- А ты сама, разве ты верила, что мы сможем с тобой встретиться?
- Я любила тебя всю свою жизнь, и просто это знала.
- Да, но это не мешало другим любить тебя.
- Ты опять ревнуешь? Марк! Сколько лет прошло!
- Наденька, родная, для меня это не имеет никакого значения, я ждал тебя. И знал, что наша любовь бесконечна!

Они продолжали шутливо спорить, наблюдая как на их глазах рождается новая большая любовь, которая сможет наконец осуществить все их земные мечты.

Марина Денисенко
06.02.2012

Loading