Не каждый день исполняется восемнадцать, и не часто доверяет папа ключи от машины. Стечение этих обстоятельств подарило Луизе день, свободный от проблем. Редкое звучное имя выбрала бабушка, но малышка упрямо представлялась Лялей, пока это имя прочно к ней не прилипло. Для своих восемнадцати она выглядела слишком воздушной и несерьезной, и если бы не длинная русая коса, ее с легкостью можно было бы принять за мальчишку. Не признавая никакой косметики, (какая радость, если накрашенные ресницы, растущие строго вниз, заслоняли ей полсвета?) она "наводила красоту" лишь по редким случаям, да и то, скорее, чтобы угодить подругам, чем для себя. Ее внешность вполне можно было бы назвать заурядной, если бы не выразительные серые глаза, которые меняли свой цвет в зависимости от Лялькиного настроения и отражали все оттенки волн Балтийского моря.

Из-за внезапной папиной командировки празднование дня рождения перенесли на выходные, и целый вечер пришлось выбросить, названивая своим близким и друзьям. Единственная, до кого не смогла дозвониться именинница, была ее родная тетка. Чтобы не повторить трагедию Спящей Красавицы, Лялька решила пригласить ее лично и заодно провести денек на взморье.
- Малыш, какой ты стал большой?! - то ли спрашивал, то ли утверждал папа, откровенно любуясь своим произведением. - Ради бога, не гони машину! Пять минут все равно ничего не решат.
- Я возьму с собой Володю и Наташку! - донеслось одновременно с шорохом гравия отъезжающего автомобиля.
С Володей разминулись на пару минут, а ехать без него на другой конец города за Наташкой уже не было смысла. Думать о возможной замене было некогда, и Лялька уверенно повернула к шоссе.

Ее сердце оставалось свободным уже вторую неделю. Затянувшаяся пустота обрушилась на нее столь резко и болезненно, что девушка до сих пор не могла прийти в себя. Она вдруг четко осознала, что не может разобраться в своих чувствах, и никто из бесчисленных ухажеров не интересует ее по-настоящему. Вот тебе и мамина теория: чем больше кавалеров - тем лучше. Привыкшая постоянно находиться в центре внимания, Лялька впервые осталась одна и решила серьезно обдумать сложившуюся ситуацию.
Тетка, живущая на взморье, была прекрасным собеседником, и всегда быстро с точностью хирурга удаляла наболевшее из сердца "бестолковой племяшки". Свою личную жизнь она устроить не смогла, но что касается советов - то вполне могла бы выпускать учебные пособия на тему "Как стать счастливой".
Лялька уже смаковала, как преподнесет очередную драму доверчивой тетке. Делиться своими бедами с вечно занятой мамой она не привыкла, а подруги... А подруги в высоких чувствах все равно ничего не понимают.
С приятным ощущением легкого вакуума в голове Лялька выезжала из города. Оставался последний нудный кусочек, когда машины по одной проскальзывают по тесной рижской улочке.
Лялька была с детства влюблена в свой город, и считала его самым прекрасным в мире. Она могла часами бродить по Старой Риге, задрав голову и разглядывая ангелочков и монстров, украшающих карнизы старинных зданий, но когда предстояло проехать эти же улицы на машине, Лялька выходила из себя от постоянных остановок.
Машину опять блокировали, и она заметила симпатичного молодого человека, безнадежно зависшего над дорогой с протянутой рукой. Золотое папино правило "никогда не разговаривать из машины" мигом улетучилось, едва машина с ним поравнялась. - На взморье? - парень не верил, что его наконец-то заметили. - Отважная девушка! Не боитесь? - произнес он с сильным южным акцентом, усаживаясь рядом.Лялька рассмеялась:
- Да брось ты: ни капельки на южанина не похож!
Она внимательно на него посмотрела. Шапка белокурых волос, открытый синий взгляд с хитринкой - playboy, да и только.
- Петр, - представился он.
- Луиза, - светским тоном выдохнула Лялька.
- Какое романтическое имя!
- И главное редкое! - в унисон с сильным акцентом ответила она.
- Вы зря смеетесь, я из Баку. А в Риге случайно. Брат женится.
- На латышке?
- Отчего же, на русской.
- Бывает.
Разговор явно не клеился.
- И что? Они на море живут?
- Нет, просто свадьба в "Юрас Перле". Я порядком опоздал.
Это было похоже на правду, но в душе Ляльки что-то противилось этому акценту, абсолютно не вязавшемуся с внешним обликом попутчика. Тем временем парень начал рассказывать о себе и своих родственниках. Это Ляльку не интересовало, и, кивая головой, она пожалела, что поддавшись минутной слабости, обрекла себя на поездку в обществе этого зануды.

Великолепное шоссе "Пять минут по Америке" монотонно убаюкивало однообразным пейзажем, а постоянное жужжание пассажира усугубляло бесконечность автотрассы. Но самое худшее ожидало Ляльку впереди. Похоже, парень решил полностью испытать терпение девушки и забросал ее вопросами. Поездка стала напоминать допрос. Та наивная дотошность, с которой Петр донимал ее, совсем выбила Ляльку из колеи и в переносном, и в прямом смысле: при съезде с эстакады, машину выбросило на встречную полосу, и девушка чудом вернула ее в нужный ряд.
- Слава Богу, пронесло! - выдохнула Лялька и тут же нарвалась на вопрос:
- А вы в Бога верите?
Это доконало ее окончательно.
- Не ваше дело, - отпарировала она.
- Напрасно, вы так. Я не хотел вас обидеть.
До ресторана оставались считанные километры, и Лялька сменила свой гнев на милость:
- Я не люблю говорить на эту тему.
Но попутчик не умолкал. Какую религию он проповедовал, девушка понять не могла. В семье редко затрагивали церковные вопросы, и ко всем популярным течениям относились довольно-таки консервативно. Не прижились в семье и модные в последнее время посещения храмов. "Бог должен быть в голове и сердце каждого", - любила говорить бабушка, и на этом тема религии обычно исчерпывалась...
Но в рассказе Петра, было что-то мистическое и притягательное. Да. Про женский монастырь она слышала, но это были в основном пошленькие истории из желтой прессы. Те же самые случаи в интерпретации Петра воспринимались совершенно по-иному. Одолевшая в начале пути скука постепенно сменялась любопытством, и Лялька уже слушала собеседника с открытым ртом, изредка поглядывая на дорогу. Он элегантно встряхивал кудрями и приводил нескончаемые примеры из жизни своих знакомых, обративших свои взоры к небесам. Машина, словно повинуясь его проповеди, неслась легко, и, даже иногда девушке казалось, что руль сам поворачивает ее руки, а она только подчиняется энергии автомобиля.
- Свежо предание...
- Если вы не верите, - горячо перебил ее Петр, - можете сами об этом спросить! Наши друзья будут на свадьбе...
Нет. Это Ляльку не устраивало и, притормозив у ресторана "Юрас Перле", она сухо попрощалась с Петром.

Тетка жила в Майори - практически рядом. "Скоро буду. Пошла к соседке на пять минут", - записка у зеркала на веранде красноречиво указывала, что до обеда ее можно и не ждать. Порывы ветра с тонким песком не располагали к прогулке по пляжу, а сидеть просто и ждать Лялька не могла. "Что ни делается - все к лучшему", - возникла у нее в голове новая идея, и девушка уверенно села за руль, черкнув на листочке, чтобы тетя ждала ее к трем часам. Она не хотела, да и не могла противиться желанию увидеть Петра еще раз. Этот блондин неожиданно занял все ее мысли. "Всего на пару часов", - уговорила она сама себя, и машина, как заговоренная, привела ее к берегу моря, где, подобно кораблю, устремился в морской простор ресторан.
"Юрас Перле", что в переводе с латышского означает "морская жемчужина", пожалуй, самый известный и старый ресторан в Юрмале, но Лялька еще ни разу здесь не была. Натянув на носик гримасу полного безразличия, она смело шагнула в двери, ожидая увидеть свадебные столы и подобную этому случаю публику. Слеповатые после белого песка глаза медленно адаптировались в уютном полумраке, и Лялька с удивлением заметила, что ресторан был строг и спокоен.
- Луиза! - белокурая тень метнулась к ней так внезапно, что девушка поперхнулась, вместо ответа. - Я не сомневался, что ты воспользуешься моим предложением.
Петр подвел ее к столику, где уже сидели его друзья:
- Познакомьтесь. Луиза.
Он вкратце представил девушку. Южный акцент неожиданно уступил место прекрасной русской речи, и Луиза онемела от лаконичной и точной своей характеристики. Ребята дружно кивнули и по очереди назвали свои имена.
От предложенного бокала вина Лялька сразу же отказалась:
- За рулем!
- Манго?
- С удовольствием.
Девушке передали бокал... и похоже о ней забыли. Ребята увлеченно говорили о высоких материях, перебивая друг друга стихами. Курили мало и почти не пили. Для ресторана это было более чем странно, но импонировало Ляльке. Однако ее мучил вопрос: "Зачем Петру понадобилось вешать мне лапшу со своим акцентом и свадьбой брата?"
А Петр... Петр был в центр внимания, словно у него, а не у Ляльки был сегодня день рождения. Непривыкшая долго мучаться по пустякам, девушка в минуту затишья все же спросила:
- А как же свадьба?
За столом на мгновение все смолкли, а потом тишина взорвалась хохотом. И каким? До слез.
- Я из Баку!...У меня сегодня брат женится...
Лялька хотела встать и немедленно уйти, но Петр удержал ее за плечи:
- Извини. Это любимый анекдот. Ты же знаешь, что южане знакомятся быстро и легко. А я действительно родился и вырос в Баку. Внешность от мамы - остальное папино...
Пока Петр рассказывал свою биографию, Лялька решала, как ей выпутаться из этой дурацкой ситуации. Лишенная комплексов и предрассудков, она почувствовала себя полной идиоткой. И когда? В восемнадцать лет?!
"Встать и уйти?...Но внезапный уход не менее глуп, чем мое появление в этом кругу..." Проглотив обиду, Лялька вгрызлась в соломинку: "Подумаешь, посмеялись... А кто они такие?..."
Этот вопрос так озадачил Ляльку, что она на время забыла о своей душевной травме: "И действительно, кто они такие? Ухоженные руки как у музыкантов... Манеры раскованны, но не вульгарны... А речь - только на трибуне выступать..."
Они спорили и одновременно поддерживали друг друга. Говорили о любви и о Боге, о природе и политике... Петр выделялся как своей броской внешностью, так и необычными высказываниями. И хотя девушка была откровенно раздосадована его выходкой, он вызывал у нее невольное восхищение. Она даже ловила себя на мысли, что любуется им. Его глаза горели, и Лялька чувствовала, как взгляд его постепенно обволакивает и манит за собой. Это злило и возбуждало ее одновременно, а сердце предательски выскакивало, как только Петр к ней обращался. Пытаясь выйти из гипноза, она внимательно слушала их споры, но... Споры велись - ни о чем! И с каким пафосом? Петр просто упивался своей властью рассказчика.
Лялька потягивала сок и разглядывала ребят. Ее интуиция подсказывала, что она не случайно попала в эту странную компанию. "Что ж, посмотрим. По крайней мере никто ко мне не пристает. Кстати почему? Странно..."
В какой-то момент Ляльке даже показалось, что речь пошла об ее отце. Возможно, слово "лаборатория" ассоциировалось у нее с папиной работой. Но и манеры "старика", над которыми потешались ребята, были очень знакомыми. Лялька насторожилась. Это сразу же заметил Петр и растопил своей улыбкой тень сомнения, сделавшую девушку на миг серьезной. Но одной ржавой мысли вполне хватило, чтобы у Ляльки разболелась голова. "Надо срочно выйти на воздух..." Брюнетка с короткой стрижкой, похожая на обиженную птичку, вызвалась ее проводить. Ступеньки, по которым Луиза час назад взлетела в зал, почему-то давались ей с трудом, ноги подкашивались, а от внезапно охватившего ее страха закружилась голова. Она села в машину, не сразу даже сообразив, что за рулем уже сидит Петр.
- Я отвезу тебя домой, - смешался с шумом волн и головной болью его голос. Ей было все равно. В ушах стоял противный писк, а шуршание шин по мокрому асфальту делало поездку похожей на взлет самолета в ненастную погоду. Перед глазами вдруг все поплыло, а от щебетания брюнетки начало подташнивать.
- Остановите машину! - прошептала девушка.
Но ее или не услышали, или не захотели услышать. Лялька закрыла глаза. Автомобиль, как катер, нырял в очередную лужу, окатывая волной брызг редких прохожих. Девчонки визжали от восторга, а Ляльку это только раздражало.
Но внезапно дурнота отступила, прихватив с собой и головную боль. Почувствовав невероятную легкость во всем теле, Луиза засмеялась. Ребята подхватили. Незаметно въехали в город, но Лялька уже не желала прощаться с веселой компанией. Она жаждала новых приключений и ее "тянуло на подвиги". Предложение пошалить в монастыре было подхвачено всеми и с большим энтузиазмом.
Старинный женский монастырь в центре города всегда притягивал внимание Ляльки своей таинственностью. Становившийся эпицентром народных гуляний на Пасху, в будние дни он напоминал спящий улей. Относительное спокойствие нарушалось ропотом старушек, едва кто-либо проникал за невидимую черту, отделявшую церковный двор от монастырского подворья, и Лялька с одноклассниками специально приходили сюда позлить старушек...
- Вот увидите! Позвоню и войду! - хорохорилась Лялька.
- Это ты сейчас такая смелая, - подзадоривали девушку новые знакомые, - как увидишь бабку в черном платке, так и сбежишь!
- Можно подумать.
Ребята позвонили. Дверь открыла пожилая женщина в черном, и улыбаясь, увела за собой девушку...

...Первой забеспокоилась тетка, когда, прочитав ответную записку, не дождалась племянницу к указанному часу. Не дозвонившись по телефону, она вечерней электричкой примчалась в Ригу. У открывшей дверь матери чуть не остановилось сердце, когда она увидела сестру.
Ночь и весь последующий день прошли в слепом набирании телефонов больниц, подруг и полиции. Никаких несчастных случаев в этом направлении, да и в центре города, за это время не произошло. Лялька исчезла. Следов машины тоже не наблюдалось. Отец, вернувшийся к вечеру, застал двух сестер в состоянии близком к истерике. Было решено немедленно обратиться в полицию.
Их спокойно выслушали, приняли заявление и положили его в папку.
- Девчонка покатается и вернется, - зевнул дежурный в полные отчаяния глаза матери.
Три дня прошли, как в аду. Соседи посоветовали обратиться к ясновидящему. Отец, не верящий ни в бога, ни в черта, безмолвно сопровождал женщин к "очередному шарлатану".
Посмотрев на фотографию и почесав сначала грудь, а потом бороду, тот четко произнес:
- Девочка ваша жива. Более того. Цела и невредима. Но, душа ее ищет спасения...
- В каком смысле?
Бородач задумался:
- Девочка крещеная?
- Да. Пару лет назад покрестили.
- В церкви давно были?
Отец посмотрел на мать, мать на сестру.
- Да некогда нам по церквям ходить. Работаем.
- Плохо... А когда последний раз причащались?
Вопрос, остался брошенным в пустоту.
- Лялечка здесь? В городе?
- Я вижу крест...
Больше от него ничего не добились. Весь вечер, как пасьянс, раскладывали они факты и предположения.
- Почему он так заинтересовался крещением? Какое отношение Лялька имеет к церкви? - тетка тупо уставилась на свое отражение в зеркале и, казалось, разговаривала сама с собой.
- Ну подумал, может она в монастырь ушла, - зло ответила мать.
- Лялька? В монастырь? Не смеши мои тапочки.
- Отец, послушай. Кому тут до смеха?
- Но она же нор-маль-на-я! - каждый слог отец сопровождал ударом ладони по столу.
Эту версию решили проверить, и на следующий день, ни свет ни заря, сестры отправились в монастырь. Отец, покрутив пальцем у виска, остался дежурить у телефона.

Полуглухая бабуля долго не открывала дверь, а потом через щеколду сказала, что все на службе. Тетка наотрез отказалась отходить от дверей, а Лялькина мама, надев на голову ненавистный платок, шагнула в тесный зал задымленного храма.
Она давно не была в церкви, но здесь ничего не изменилось. Все те же шипящие старушки: "Там нельзя ходить! ... Не так крестишься..." От усталости она еле держалась на ногах, а постоянное ворчание мешало ей сосредоточиться. Не желая того, она смотрела по сторонам, пытаясь разобрать хоть слово в бормотании священника.
- Так отчего эта девчонка упрямится? - шепотом ругались две богомолки. - Или не желает душу свою спасти?
Эти слова словно током обожгли обнаженные нервы женщины. Она вся подалась вперед, боясь пропустить хоть одно слово.
- Молодая и глупая! - убеждала одна другую.
- Да я в восемнадцать лет... Я раненых сама перевязывала! Молодая...
Не спуская с бабулек глаз, она молила только об одном: "Луиза, милая, я рядом, не сдавайся!" В полной уверенности, что речь идет о ее дочери, она последовала за богомолками.

Две недели бились Лялькины родители о закрытые двери монастыря и полиции. "Поймите нас правильно. Мы не имеем право вмешиваться... Это не наше ведомство..." - отвечали в государственном учреждении.
"Девочка пришла к нам сама, по своей воле. Какое вы имеете право забирать ее от нас?" - захлопывали дверь в монастыре.
Когда девушку наконец удалось забрать, Лялькины родители не могли узнать своего ребенка. От прежней Ляльки осталась лишь русая коса. А в остальном...
- Доченька, миленькая, что они с тобой сделали? - мать не могла больше сдерживаться.
- Они... Они били тебя?
- Нет.
- Рассказывай, ради бога, не молчи!
Но Луиза находилась в каком-то оцепенении. Безразличный взгляд затравленного зверя, осунувшееся лицо с глубокими тенями под глазами, все говорило о страшной душевной ране.
Неделю девушка отвечала односложными предложениями. Знакомый врач выписал лишь один рецепт: терпение!...

...Волны Балтийского моря ласкали тончайший песок Рижского взморья. Луиза опять рисовала сердца у кромки воды, считая, какая волна достанет их, чтобы увлечь за собой. Тяжело и медленно приходила она в себя. Апатия к жизни червем точила нервы, и жизнь, казалось, потеряла для нее всякий смысл. Готовая в любую минута взорваться, девушка замыкалась в себе все больше и больше, терзая своим молчанием себя и близких. Тщетно пыталась она вспомнить все, что произошло с ней в монастыре. Информацию словно стерли из ее памяти... Она только слышала свой крик: "Я хочу домой! Позовите маму!" От остального остались обрывки каких-то разговоров, страшная духота и невнятное бормотание. Ей долго что-то читали и бесконечно уговаривали, уговаривали, уговаривали...
Отец легко вычислил Петра, чей портрет занозой впился в сердце бедной девушки.
- Белокурый красавец, говоришь, с жутким акцентом? Петр что ли?! Да я от этого бездельника еще в прошлом году избавился.
Уволенный из лаборатории за хроническое безделье, Петр обладал уникальным даром вождя и оратора. Оставшийся "не у дел", парень не нашел ничего более разумного, чем бросить всю свою энергию на создание собственной религии. Притом настолько он вошел в роль, что со временем и сам поверил в созданный им мираж. Его друзья, такие же непризнанные, поддерживали все его "великие начинания" и не только воспринимали его всерьез, но за глаза считали его гением. Да, короля играет свита... Петр верил в свою неотразимость и только ждал момента, чтобы начать большую игру. А пока он растрачивал свои силы по пустякам, проверяя свои возможности и сферу влияния.
Отомстить "старику", да побольнее, Петр решил уже давно, и избрал орудием мести Луизу. Он строил разные планы, но девушка, постоянно окруженная оравой мушкетеров, не обращала на него никакого внимания и ускользала из расставленных им сетей. Можно себе представить, какой восторг охватил Петра, когда он оказался в одной машине с Луизой. В тот момент его акцент действительно был настоящим - парень просто ошалел от радости. А идея с монастырем возникла уже позже. Это был откровенный экспромт. Петр даже не ожидал, что девушка, ведомая легкой порцией наркотика, сама войдет в ворота монастыря...

...Луиза рисовала сердца, а волна настойчиво их смывала. Кто победит в этом бессмысленном соревновании?

Марина Денисенко
15.08.1995 г.

Loading